Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

bvi193 - Обложка

Письма Лема Мрожеку


19 апреля 1967 года:
Очень разные судьбы моих книг на Востоке и на Западе.
На Востоке меня воспринимают попросту в виде океана. Я получаю из России глубокие письма, даже философские трактаты. Я как тот Мудрый Старец, который знает, как нужно жить, а потрёпанные экземпляры моих польских изданий служат для изучения нашего родного языка. Польша - это особый случай, потому что никто у нас не является пророком. А вот один чех пишет по моему роману оперу. "Астронавты" неплохо идут на Западе, в Швейцарии они вышли в детском издательстве и так далее, а вот моя piece de resistance "Солярис" издана только во Франции, а в других странах её пристроить не удаётся. Издатели, которым предлагали этот роман, крутили носом - это ведь не обычная, скажем так, привычная НФ и, несомненно, они правы. Когда кто-то идёт в публичный дом, то ведь не для того, чтобы вести там разговоры на философские темы; красоты души проститутки, которая может оказаться какой-то там новой Соней, лишь неприятно его обескуражат и затруднят исполнение кропотливых действий, на которые он настроился. Так и в системах с упорядоченным распорядком всё (а значит, и книги) сразу же получает классификационное отношение, и ни один даже мудрейший французский критик, уважающий себя, не обнаружит ценности в серии книжек НФ карманного формата, которых в этой серии EX DEFINITIONE найти нельзя. Так доброе априорное знание серьёзно управляет миром и делает жизнь в нём по-настоящему комфортной. А потому тех, кто массово пишет и поглощает НФ, такие вот разные "Солярисы" обмануть не могут. В этом есть глубоко упрятанная правда, касающаяся таинственных и совершенно неизвестных приёмов, с помощью которых происходит столь тотальное игнорирование и фальсификация восприятия любого произведения искусства, любого писательского текста. Я считаю свою судьбу (то есть, судьбу своих книг) нормальной. Не думая ни о деньгах, ни о славе становишься способным к более важным размышлениям и черпаешь из них откровения. Я говорю это совершенно серьёзно. Ожидание того, что третьестепенная литература будет нести первостепенное содержание, столь же нигилистично, сколь и противоположное суждение...
bvi225 - Я: Вещаю

Жулавский


Сегодня - день рождения Ежи Жулавского (1874-1915), польского писателя, автора лунной трилогии "На Луне", "Победитель" и "Старая Земля", которую высоко ценил Станислав Лем.

Портрет Станислава Выспяньского

bvi193 - Обложка

Назаренко


Сегодня - 44 года со дня рождения Михаила Иосифовича Назаренко, литературоведа, критика, писателя.

Михаил Назаренко о Леме:
Для меня самая пророческая или, если угодно, самая пионерская книга Лема - "Расследование". Да, роман написан почти через два десятилетия после "Сада расходящихся тропок" (1941), - но более чем за двадцать лет до "Имени розы" (1980). Лем, безусловно, был прав, противопоставляя свой мир борхесовскому: лемовская вселенная принципиально не может быть замкнута в стенах Вавилонской библиотеки. Но именно "Расследование" - даже в большей степени, чем "Абсолютная пустота", - близко к тому, что делал Борхес, и в этом романе Лем смелее, чем Эко, разрушает саму структуру детектива, да что там - саму структуру познания.
Постмодернизм только-только начинал своё победное шествие, а Лем уже воплотил его главные постулаты: мир лишён структуры, это не космос, а хаос; от феномена не добраться до ноумена, потому что ноумена не существует; причинно-следственные связи придуманы людьми, которые не могут жить во вселенной, принципиально непознаваемой и лишённой смысла. Лейбниц полагал, что мы живём в лучшем из возможных миров, - лучшем, ибо доступном познанию; а ведь Бог мог создать и непознаваемую вселенную. В "Расследовании" и Бог "существует время от времени", и "периоды его отсутствия весьма продолжительны".

bvi286 - Пингвин будит медведя

Конкурс рассказов


В канун столетнего юбилея великого писателя Посольство Республики Польша в Российской Федерации объявляет конкурс научно-фантастического рассказа, посвященный памяти Станислава Лема. Задача конкурса - узнать, каким будет мир через сто лет? Чего достигнет человечество и с какими новыми вызовами столкнется?

https://www.if24.ru/obyavlen-konkurs-k-100-letiyu-stanislava-lema/
bvi338 - Гайка

Конкурс эссе


12 сентября 2021 года исполняется 100 лет со дня рождения Станислава Лема. Редакция "Нового мира" объявляет конкурс эссе, посвящённый этой дате. Работа должна быть посвящена биографии или творчеству Станислава Лема. Произведения победителей будут опубликованы в "Новом мире" в сентябрьском номере 2021 года.

http://www.nm1925.ru/News16_192/Default.aspx
bvi481 - Я: 2014

История бит-литературы в пяти томах


Первым произведением бит-мимезиса, получившим всемирную известность, был роман Псевдо-Достоевского "Девочка". Создал его в релаксационном режиме многоблочный агрегат, занимавшийся переводом полного собрания сочинений русского писателя на английский язык. Выдающийся русист Джон Ради в своих воспоминаниях рассказывает, какое потрясение он пережил, получив машинописную рукопись, подписанную странным (как он полагал) псевдонимом ГИКСОС. Впечатление, произведенное чтением "Девочки" на этого знатока Достоевского, надо думать, было и впрямь неслыханным, коль скоро он, по его собственным словам, усомнился, что читает роман наяву! Авторство текста было для него несомненным, но в то же время он знал, что у Достоевского такого романа нет.

Вопреки тому, что писали газеты, агрегат-переводчик, усвоив всё написанное Достоевским, включая "Дневник писателя", а также всю литературу о Достоевском, вовсе не сконструировал "фантом", "модель" или "машинное воплощение" личности реального автора.

Теория мимезиса крайне сложна, но её принцип, равно как и обстоятельства, позволившие создать этот феноменальный образец миметической виртуозности, можно изложить просто. Машинный переводчик и не думал воссоздавать Достоевского как реальное лицо или личность (впрочем, это было бы ему не по силам). Процедура выглядит так: в пространство значений проецируется творчество Достоевского в виде изогнутой фигуры, напоминающей разомкнутый тор или лопнувшее (с пробелом) кольцо. После этого сравнительно простой задачей (простой, разумеется, не для человека, а для машины) было "замкнуть" пробел, то есть "вставить недостающее звено".

Можно сказать, что в творчестве Достоевского через романы главного ряда проходит семантический градиент, продолжением которого, а вместе с тем "звеном, замыкающим кольцо", оказывается "Девочка". Именно поэтому знатоки, ясно представляющие себе, как соотносятся между собой произведения великого писателя, не испытывают ни малейших сомнений относительно того, где, то есть между какими романами, следует поместить "Девочку". Лейтмотив, звучащий уже в "Преступлении и наказании", нарастает в "Бесах", а между этим романом и "Братьями Карамазовыми" открывается "пробел". Это был успех, но вместе с тем - редкая удача мимезиса; попытки добиться, чтобы машинные переводчики создали нечто подобное за других авторов, ни разу не дали такого блестящего результата.

Мимезис не имеет ничего общего с эмпирической хронологией творчества данного писателя. Так, например, существует неоконченная рукопись романа Достоевского "Император", но "догадаться о ней", "напасть на её след" машины никогда не смогли бы, потому что этим романом автор пытался выйти за рамки своих возможностей. Что же касается "Девочки", то кроме первой версии, созданной ГИКСОСОМ, существуют её варианты, созданные другими агрегатами, хотя знатоки считают их менее удачными; различия в композиции оказались, конечно, значительными, но все эти апокрифы объединяет общая, доведенная до пронзительной кульминации проблематика Достоевского - борение святости с телесным грехом.

Каждый, кто читал "Девочку", понимает, какие причины не позволили Достоевскому её написать. Разумеется, с точки зрения традиционной гуманистики мы совершаем сущее святотатство, уравнивая в правах машинную имитацию с подлинным творчеством; но битистика в самом деле неизбежно выходит за рамки классического канона оценок и ценностей, в котором подлинность текста имеет решающее значение, - поскольку мы можем доказать, что "Девочка" принадлежит Достоевскому "в большей степени", чем его собственный текст - "Император"!