БВИ (bvi) wrote,
БВИ
bvi

АБС и Высоцкий - 2


Меня интересуют Ваши отношения с Высоцким. Вы сослались на его произведения в «ГЛ» и «СоТ». Он упомянул Вас в стихотворении «Меня опять ударило в озноб...» (1979). Скажите, когда Вы прочитали это страшное стихотворение, до или после смерти Высоцкого? И что почувствовали?
Не помню. Думаю, увидеть свое имя среди строчек ВС было приятно, но никаких по этому поводу конкретных воспоминаний у меня не сохранилось. Впрочем, то, что АБС нравились Высоцкому, мы и так знали. АНС встречался с ним одно время очень часто, да и мне приходилось общаться хотя и редко, но с неизменным удовольствием, – по-моему, обоюдным. (БНС. Оффлайн-интервью. 8 марта 2011.)

Приходилось ли Вам читать рассказ (или повесть) Владимира Семеновича Высоцкого «Дельфины и психи»? (Она лежит у Мошкова – по жанру ее можно назвать фантастической). Если да – очень любопытно было бы узнать Ваше мнение об этой пробе пера начинающего, но несомненно талантливого писателя-фантаста :))
Нет, этого сочинения Владимир Семеныча я, к сожалению, не читал. А надо бы! (БНС. Оффлайн-интервью. 6 февраля 2001.)

АН был знаком с многими знаменитыми людьми, но близок был разве что с Владимиром Высоцким – они дружили домами. Однако же таких людей, встреча с которыми «в корне меняла наши взгляды на мир», в нашей жизни не случилось. Да и не очень верю я во встречи такого рода. Не чистая ли это «литература»? (БНС. Оффлайн-интервью. 26 декабря 2000.)

Банев – «сборная солянка» прототипов. Там и Окуджава, и Высоцкий, и сами братья Стругацкие – все помаленьку понамешаны. В целом получился довольно характерный тип диссидента-шестидесятника. (БНС. Оффлайн-интервью. 11 февраля 2004.)

Здравствуйте, Борис. Со всем уважением долго не решался Вам написать. Все Ваши книги прочитал до 14 лет. Самыми любимыми являются Обитаемый остров и Гадкие Лебеди. Вопрос как раз по второму. Мне интересно следующее. Сравнивали ли Вы себя с Баневым? Правда, что под его фразами о творчестве скрывались Ваши намеки о цензуре того времени? Не задумывались ли Вы, что этим текстом Вы описали такое явление, как дети индиго? И кстати. На месте Банева Вы бы уехали из города или остались?
Банев – «сборный» образ, он и Окуджава в какой-то степени, и Высоцкий, и от судьбы АБС, конечно, в его судьбе что-то есть. «Типичный представитель советской творческой интеллигенции 60-70 гг.». Естественно, его мысли и оценки типичны и характерны для интеллигенции того времени и понятны любому читателю (задумывающемуся по этому поводу: цензура, ограничение свобод, тоталитаризм и т.д.). О детях индиго мы тогда ничего не слыхали. Это понятие появилось лет на 20 позже, да я и сегодня мало что об этом знаю. «На месте Банева» я, скорее всего, поступил бы как Банев: нырнул бы в Будущее, «посмотрел бы одним глазком» и вернулся бы обратно. (БНС. Оффлайн-интервью. 1 февраля 2012.)

Так что, с одной стороны, Виктор Банев, оказавшись в этом мире, испытал бы, безусловно, прилив счастья, смог бы расправить плечи, глубоко вздохнуть. Но с другой стороны, ощутив полную свободу, он оказался бы в положении того героя Владимира Высоцкого, который сказал: «Мне вчера дали свободу. Что я с ней делать буду?» У Высоцкого, правда, речь идет, судя по контексту, не о творческой личности, а, скорее, о приблатненной. Но сам по себе вопрос поставлен вполне точно и очень ясно. Над этим вопросом сейчас бьются многие представители нашей творческой интеллигенции. И я думаю, что Виктор Банев тоже бился бы над этим вопросом. Я думаю, что Виктор Банев тоже бы сейчас замолчал. Может быть, спел бы несколько сатирических песен, а потом понял бы, что хотя эти веселые песенки и развлекают почтеннейшую публику, но они не определяют сути происходящего и не дают понимания будущего. (БНС. Мы были уверены, что так и сгинем в мире несвободы.)

Он заперся в номере, выключил телефон и еще зачем-то прикрыл его подушкой. Потом он сел за стол, налил джину и, не разбавляя, выпил залпом целый стакан. Джин обжег глотку и пищевод. Тогда он схватил ложку и стал жрать клубнику в сливках, не замечая вкуса, не замечая, что делает. Хватит, хватит с меня, думал он. Не нужно мне ничего, ни орденов, ни гонораров, ни подачек ваших, не нужно мне вашего внимания, ни злобы вашей, ни любви вашей, оставьте меня одного, я по горло сыт самим собой, и не впутывайте меня в ваши истории... Он охватил голову руками, чтобы не видеть перед собой бело-синего лица Павора и этих бесцветных безжалостных морд в одинаковых плащах. Генерал Пферд с вами, генерал Баттокс, генерал Аршманн с вашими орденоносными объятьями, и Зурзмансор с отклеивающимся ликом... Он все пытался понять, на что это похоже. Высосал еще полстакана и понял, что, корчась, прячется на дне траншеи, а под ним ворочается земля, целые геологические пласты, гигантские массы гранита, базальта, лавы выгибают друг друга, стеная от напряжения, вспучиваются, выпячиваются и между делом, походя, выдавливают его наверх, все выше, выжимают его из траншеи, выпирают над бруствером, а времена тяжелые, у властей приступ служебного рвения, намекнули кому-то, что плохо-де работаете, а он вот он, над бруствером, голенький, глаза руками зажал, а весь на виду. Лечь бы на дно, думал он. Лечь бы на самое дно, чтобы не слышали и не видели. Лечь бы на дно, как подводная лодка, думал он, и кто-то подсказал ему: чтоб не могли запеленговать. Да-да, лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать. И никому не давать о себе знать. Нет меня, нет. Молчу. Разбирайтесь сами. Господи, почему я никак не могу сделаться циником?.. Лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать. Лечь бы на дно, как подводная лодка, твердил он, и позывных не передавать. Он уже почувствовал ритм, и сразу заработало: сыт я по горло, до подбородка... и не хочу ни пить, ни писать... Он налил джину и выпил. Я не хочу ни петь, ни писать... ох, на
доело петь и писать... Где банджо, подумал он. Куда я сунул банджо? Он полез под кровать и вытащил банджо. А мне на вас плевать, подумал он. Ох, до какой степени мне наплевать! Лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать. Он ритмично бил по струнам, и в этом ритме сначала стол, потом вся комната, а потом весь мир пошел притопывать и поводить плечами. Все генералы и полковники, все мокрые люди с отваливающимися лицами, все департаменты безопасности, все президенты и Павор Сумман, которому выкручивали руки и били по морде... Сыт я по горло, до подбородка, даже от песен стал уставать... не стал уставать, уже устал, но «стал уставать» – это хорошо, а значит, это так и есть... лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать. Подводная лодка... горькая водка... а также молодка, а также наводка, а лагерь – не тетка... вот как, вот как...
В дверь уже давно стучали, все громче и громче, и Виктор, наконец, услышал, но не испугался, потому что это был не ТОТ стук. Обыкновенный радующий стук мирного человека, который злится, что ему не открывают. Виктор открыл дверь. Это был Голем.
– Веселитесь? – сказал он. – Павора арестовали.
– Знаю, знаю, – сказал Виктор весело. – Садитесь, слушайте...
Голем не сел, но Виктор все равно ударил по струнам и запел:
Сыт я по горло, до подбородка,
Даже от песен стал уставать.
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не могли запеленговать...
– Дальше я еще не сочинил, – крикнул он. – Дальше будет водка... молодка... лагерь – не тетка... А потом – слушайте:
Не помогают ни девки, ни водка,
С водки – похмелье, а с девок – что взять?
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
И позывных не передавать...
Сыт я по горло, сыт я по глотку,
О-о-ох, надоело пить и играть!
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не могли запеленговать... *
* Текст песни В. Высоцкого слегка изменен с разрешения автора.
– Все! – крикнул он и швырнул банджо на кровать. Он почувствовал огромное облегчение, как будто что-то изменилось, как будто он стал вдруг очень нужен там, над бруствером, на виду у всех, – оторвал руки от зажмуренных глаз и оглядел серое грязное поле, ржавую колючую проволоку, серые мешки, которые раньше были людьми, нудное, бесчестное действо, которое раньше было жизнью, и со всех сторон над бруствером поднялись люди и тоже огляделись, и кто-то снял палец со спускового крючка... (АБС. Гадкие лебеди.)

Однажды Высоцкий пригласил нас на «Гамлета», а после спектакля – к себе домой. Там мы пили чай (и ничего, кроме чая), Высоцкий пел, все (огромная толпа, человек 20) слушали. Я сидел рядом и, улучив момент, изложил ему суть дела. Он сказал, что Аркадий уже просил его об этом раньше и он тогда же дал свое согласие. Вот и все дела. (БНС. Оффлайн-интервью. 23 июля 1998.)

С Высоцким насчет песни я договорился. Он с удовольствием нам это дело предоставляет. (Письмо Аркадия брату. 29 января 1967.)

«Сыт я по горло, до подбородка...», конечно же, песня Володи Высоцкого. В оригинале повести имеет место сноска: «Текст песни В. Высоцкого слегка изменен с разрешения автора», что есть полная правда. В процессе перепечатки сноска эта, по-видимому, затерялась. (Письмо Бориса Стругацкого Борису Штерну от 4 марта 1975.)

Могу ли я использовать цитату из Вашего произведения в тексте песни, естественно, ссылаясь на Вас, и если да, то могу ли я ее видоизменить так, чтобы она лучше легла на музыку? Просто неясно как быть с авторскими правами?
Как быть с авторскими правами, я и сам не знаю. Это – вопрос к юристам. Лично же я ничего против такого использования наших текстов не имею. В свое время мы просили Высоцкого использовать (с небольшими изменениями) текст его «Подводной лодки», он разрешил, и – ничего, все обошлось благополучно. (БНС. Оффлайн-интервью. 20 января 2008.)

Существуют ли хотя бы во фрагментах тексты песен, которые Виктор поет Голему – «Мы храбрые ребята», «Урановые люди», «Равнодушный город», «Про пастуха...»?
Нет. Существуют только названия.
А там же про правду и ложь – верно ли, что в виду имеется «Подражание Окуджаве» В.С.Высоцкого («Чистая правда в красивых одеждах ходила...»)?
Нет. Это совершенно самостоятельное стихотворение, сочиненное задолго до повести. (БНС. Оффлайн-интервью. 18 января 2010.)

– А это что за развалина? – спрашивал Эдик.
– А это Старый Китежград, – отвечал Роман.
– Тот самый?
– Тот самый. Двенадцатый век.
– А почему только две башни? – спросил Эдик.
Роман объяснил ему, что до осады было четыре: Кикимора, Аукалка, Плюнь-Ядовитая и Уголовница. Годзилла прожег стену между Аукалкой и Уголовницей, ворвался во двор и вышел защитникам в тыл. Однако был он дубина, по слухам самый здоровенный и самый глупый из четырехглавых драконов. В тактике он не разбирался и не хотел, а потому, вместо того чтобы сосредоточенными ударами сокрушить одну башню за другой, кинулся на все четыре сразу, благо голов как раз хватало. В осаде же сидела нечисть бывалая и самоотверженная, братья Разбойники сидели, Соловей Одихмантьевич и Лягва Одихмантьевич, с ними Лихо Одноглазое, а также союзный злой дух Кончар по прозвищу Прыщ. И Годзилла, естественно, пострадал через дурость свою и жадность. Вначале, правда, ему повезло осилить Кончара, скорбного в тот день вирусным гриппом, и в Плюнь-Ядовитую алчно ворвался Годзиллов прихвостень Вампир Беовульф, который, впрочем, тут же прекратил военные действия и занялся пьянством и грабежами. Однако это был первый и единственный успех Годзиллы за всю кампанию. Соловей Одихмантьевич на пороге Аукалки дрался бешено и весело, не отступая ни на шаг, Лягва Одихмантьевич по малолетству отдал было первый этаж Кикиморы, но на втором закрепился, раскачал башню и обрушил ее вместе с собою на атаковавшую его голову в тот самый момент, когда хитрое и хладнокровное Лихо Одноглазое, заманившее правофланговую голову в селитряные подвалы Уголовницы, взорвало башню на воздух со всем содержимым. Лишившись половины голов, и без того недалекий Годзилла окончательно одурел, пометался по крепости, давя своих и чужих, и, брыкаясь, кинулся в отступ. На том бой и кончился. Захмелевшего Беовульфа Соловей Одихмантьевич прикончил акустическим ударом, после чего сам скончался от множественных ожогов. Уцелевшие ведьмы, лешие, водяные, аукалки, кикиморы и домовые перебили деморализованных вурдалаков, троллей, гномов, сатиров, наяд и дриад и, лишенные отныне руководства, разбрелись в беспорядке по окрестным лесам.
Что же касается дурака Годзиллы, то его занесло в большое болото, именуемое ныне Коровьим Вязлом, где он вскорости и подох от газовой гангрены. (АБС. Сказка о Тройке-1.)

В Сказке о Тройке упоминается битва нечисти, которая описана и в песне Высоцкого «В заповедных и дремучих...». Есть ли тут связь? Заимствование? Общие источники? Фольклор?
Мы просто изложили песенку Высоцкого прозой. Добавив кое-что от себя. (БНС. Оффлайн-интервью. 14 июня 2000.)

О совпадении эпизода штурма крепости в «Сказке о Тройке» с песней Высоцкого о нечисти. Вплоть до поперсонажного: и там, и там: с одной стороны «Соловей-Разбойник главный» – а с другой «Змей трёхглавый и слуга его вампир». И с летальным исходом для всех противоборствующих сторон.
Возможные варианты (для непосвящённого):
– Высоцкий написал песню – вдохновившись Вашей повестью;
– Вас при написании повести – вдохновила песня Высоцкого;
– У Вас у всех (и у Стругацких, и у Высоцкого) был какой-то общий – уже позабытый – первоисточник, который каждый отобразил своими средствами.

Фактически «первоисточником» был Высоцкий (которого мы неизменно очень ценили и любили). Когда нам понадобилось описать сражение под Китежем, мы, разумеется, сразу вспомнили «Песню о лесной нечисти», и нам показалось забавным использовать ее для наших целей. Получилось, по-моему, недурно. (БНС. Оффлайн-интервью. 2 июля 2010.)

8. Кузька? Эпиграф: нет бы раскошелиться и накормить пришельца: Пришелец Константин, телепат. Приходит груда писем. Объявляется, что вечернего заседания не будет: сначала скептически к письмам, но затем смотрят обратные адреса. Вечером комиссия будет разбирать письма. (АБС. Рабочий дневник.)

И во-вторых, скандал в «Знании – силе». Филиппову снимают с работы за ошибочные материалы, за неудачное оформление пятого номера и, в частности, за злосчастного «Клопа». Все это – затея министерства профтехобразования, никакого отношения к литературе она не имеет, так, интрижка чиновников средней руки. Но они, эти чиновники, в раже назвали устно и письменно «Клопа» антисоветчиной, чем превысили свои полномочия, ибо такие дефиниции имеет право давать только разве Отдел пропаганды. Услыхав обо всем этом, я отправился к юрисконсульту в СП, и тот сказал мне, что скушать такое мы не должны. Я послал Денисову (это замминистра, который варил эту кашу) письмо с требованием извиниться и пригрозил ему судом за диффамацию. Срок – 15 июня. Юрисконсульт порекомендовал еще, прежде чем подавать в суд, сходить в Отдел пропаганды. Слухи о глупости Денисова тоже, естественно, распространились среди издательско-писательской братии, преувеличились и накатились на меня уже в совершенно гаргантюанских размерах. За три дня я насытился по горло и до подбородка. Тошнит уже от всей этой болтовни. (Письмо Аркадия брату от 9 июня 1968.)

Особый интерес представляет цитата из повести «Обитаемый остров». Если в первоначальном журнальном варианте Максим исполняет песню «На безымянной высоте», то позже, в книге, речь несомненно идет о песне В.Высоцкого «Скалолазка»... «В особенности нравилась смешная песня (Мак перевел) про девушку, которая сидит на горе и ждет своего дружка, а дружок никак не может до нее добраться – то одно ему мешает, то другое...»
На мой взгляд, песня «Скалолазка» более точно отображает душевное состояние Максима в описываемой сцене. Он влюблен и прекрасно сознает, сколько преград стоит у него на пути к любимой девушке. Показывая душевное состояние героя, авторы одновременно увековечивают огромную значимость творческого наследия В.Высоцкого, давая понять, что и в XXII веке его песни не потеряют своей актуальности и всенародной любви. (Наумов Владимир. Грани таланта.)

Сидю у в кабинете, загораю и на потолок плюваю. Передо мной заново перепечатанная рукопись ОО, стоит она пока 80 р. (Письмо Аркадия брату от 2 июня 1970.)
Tags: Высоцкий Владимир Семенович, Стругацкий Аркадий Натанович, Стругацкий Борис Натанович
Subscribe

  • Дада, Гага, Мама, Фафа и Хаха

    Известно, что пятёрка - это основной элемент нашего семейного устройства, попробуй, выдумай что-нибудь другое, мучь своё воображение сколько хочешь,…

  • Дукай

    Сегодня - 47 лет со дня рождения Яцека Дукая, польского писателя. которого часто называют последователем Лема. Дукай о Леме: Когда дольше…

  • Раймон Сера. Ты / Абсолютная пустота

    Здесь речь идет о литературе как о духовной проституции - потому именно, что, создавая ее, надо услужать. Нужно добиваться расположения, заискивать,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments