БВИ (bvi) wrote,
БВИ
bvi

Мы были беспросветные марксисты


Из оффлайн-интервью Бориса Стругацкого

       Здравствуйте, Борис Натанович. Хочу выразить Вам великую благодарность за Ваши с Аркадием Натановичем труды, ибо они действительно делают жизнь сознательных людей лучше.
       Хотел бы выразить тревогу по поводу этой самой сознательности. Чертовски сильно волнует вопрос о «вездесущем» и «беспощадном» обществе потребления. На первом курсе учебы в институте читал Ортега-и-Гассета. Насторожился. Присмотрелся. Ужаснулся.
       Проходит время, понимаю, что даже близкие тебе люди становятся ограниченными и, как следствие, неинтересными и банальными (уж простите меня за некий цинизм).
       Вы, наверно, понимаете, к чему свожу я речь. Прочитав «Хищные вещи века», понял, насколько близка мне Жилинская мысль о вирусоподобной инфантильности. Даже в ВУЗе, который должен вызывать ассоциации пристанища мыслящих людей. Деятельность оных до безумия ограничена негласным принципом «учиться-то учиться, главное, – ни в коем случае не поумнеть».
       Беспокойство по сему поводу порой доходит до наваждения.
       Так вот, я хотел узнать, испытывали ли Вы подобное? Что дало толчок к написанию «Хищных вещей»? Считали ли Вы проблему разрастания общества потребления актуальной на момент написания?
              Карапетян Артур, Волжский, Россия
       Проблема надвинувшегося вплотную Общества Потребления волновала нас чрезвычайно. Мы тогда еще верили в возможность Светлого Будущего (коммунизма) и понимали, что Человек Потребляющий (тогда он назывался – мещанин) есть главная препона на пути к этому миру. Нам казалось, что реально функционировавшая тогда у нас идеология совершенно не учитывает этого фактора, и написали ХВВ специально, чтобы доказать: одного только материального изобилия недостаточно, чтобы достичь коммунизма, – совершенно необходима огромная работа по воспитанию Человека Творца. Если эта работа не будет проделана, вместо Человека-Творца возникнет Человек-Потребитель, и мир его будет миром хищных вещей. Официальная идеология такого принять никак не могла, ибо главным у нас считалось достичь матизобилия, и нам здорово надавали по башке в центральной прессе. Что и было для нас лучшим доказательством нашей правоты: уже тогда мы прекрасно понимали, что правят нами жлобы и невежды, для которых коммунизм есть общество, где народ радостно исполняет все постановления партии и правительства.

       И второе, что интересно не менее. Были ли Вы довольны советским обществом? Именно не системой, а отдельно народом? И как Вы считаете, много ли изменилось с крушения «совка»?
              Карапетян Артур, Волжский, Россия
       По воспитанию и по убеждениям своим мы были беспросветные, хотя и примитивные, марксисты и ни секунды не сомневались насчет народа. «Народ всегда прав». «Народ не может ошибаться». «Народ знает, как должно быть». И вообще: vox populi – vox dei (что из марксизма, впрочем, не следовало). Пришлось прожить значительную часть жизни, прежде чем стало ясно, что это и так, и не так. Что народ – это очень много людей. Что народ – любой – вместилище всех мыслимых человеческих достоинств, равно как и всех мыслимых пороков в то же время. Что народ – это источник и родитель великой культуры, и он же – великий непониматель и топтатель ее. Невероятное средоточие талантов, – и обиталище феноменальной глупости и дремучего невежества. Хранитель высочайшей нравственности, – и звероподобное чудовище, способное потерять человеческий облик... И он – творец истории, ибо сама «история есть равнодействующая миллионов воль». Все сказанное относится к любому большому народу. И к советскому, естественно, тоже. Быть довольным (недовольным) народом, мягко выражаясь, нелепо и контрпродуктивно. Но, разумеется, можно. Можно ведь быть недовольным климатом. Или солнечной активностью. Можно, наверное, быть недовольным Млечным Путем. А можно вдруг всем этим стать довольным, – и ничего не изменится. Ни в мире, ни в вас. А что касается «крушения совка», то откуда, спрашивается, следует, что он потерпел крушение? По-моему, он и сейчас вокруг нас во всей своей красе.
И все так же полагает, что порядок лучше свободы. И все так же любит, чтобы было весело и ни о чем не надо было думать. И все так же терпеть не может начальство, но надеется при этом только на него (не на себя – на него: оно придет и всех рассудит, как положено). И все так же согласен делать вид, что работает, пока начальство делает вид, что платит. И все так же не любит тех, «кому больше других надо». И квартирный вопрос его точно так же подпортил, как и во времена мессира Воланда... И это – надолго. Какое уж тут «крушение»!..


       Дорогой, многоуважаемый Борис Натанович! Но ведь «саракш-(мас)саракш» – это Стругацкий Аркаша! Не правда ли??
              Толя Рахович, Весь, Мир
       Господи! Ну конечно же, нет! Но подмечено здорово! Вы – орел! Нам это в голову никогда не приходило. Для нас это всегда было просто сочное звукосочетание «с венгерским акцентом».

       Борис Натанович, доброго Вам здоровья!
       1) Насколько повлиял на ПП «Процесс» Кафки? И Стак, и Йозеф К., по своему каждый, разумеется, сталкиваются с некой безличной, всемогущей силой, сопротивление которой бессмысленно и бесполезно, которая ведет человека «из ниоткуда в никуда», и нет у главных героев этих книг никаких возможностей ни что-либо поменять в своей судьбе, ни добиться объяснений. Или здесь не только влияние Кафки? Откуда пришел к Вам этот мотив необоримой «предопределености» человеческой судьбы (или «предназначения», как его понимал Стак)?
              Константин, Питер, Россия
       Боюсь, Йозеф К. здесь совсем ни при чем. Мы отдали дань поклонения гению Кафки, но это было так давно! А ПП задуман в новейшие времена, как роман о том, как могла бы выглядеть госпожа Эволюция, если бы она была способна «материализоваться», стать «наблюдаемой» (наподобие тайфуна, который есть, по сути, материализация определенного количества совершенно абстрактных соотношений между плотностями, температурами и электромагнитными полями). Человек должен воспринимать такую «материализацию», как проявление некой Судьбы, управляющей его жизнью. (Динозавры, будь они для этого достаточно разумны, воспринимали бы так взрыв Сверхновой, их погубившей, – им и в голову не пришло бы, что это работает Эволюция, превращающяя их, заменяющая их юркими волосатыми ничтожествами, – будущими владыками Земли). В ПП Эволюция трудится над хомо сапиенс, превращая его в хомо супер, и орудием своим она «избрала» бесконечно талантливого Виконта, и хранит она свое «орудие» с помощью Стаса Красногорова, который для того только и нужен, чтобы выводить из комы своего милого друга, а все беспощадные чудеса, происходящие вокруг него, вовсе не его рук дело, – это Эволюция оберегает и хранит его до тех пор, пока он годен хранить Виконта. А он-то возомнил о себе, бедняга! А ему-то кажется, что именно он «носитель предназначения»! Честный Стас, единственный честный политик на Земле! К счастью, он так и не успевает все это понять: он позволяет себе усомниться в Главном Деле своего друга, и Эволюция убирает его – беспощадно и быстро: ведь Эволюция не бывает справедливой, а из комы будет теперь выводить Виконта дубль нашего Красногорова, безмозглый, никакой, но – носитель дара, а значит, – орудие Эволюции.

       2) В Вашем ПП и у АН в ДсЛ проходит тема «громобоев», «василисков», «бичей божьих», – а откуда пришла эта тема? Насколько «примеряли на себя» главных героев (Стака и Кима), Вы и АН? Не возникало ли у Вас когда-нибудь желания поквитаться, «оторвать голову», «бросить под машину», еще как-нибудь затейливо умучать, пусть только и на страницах книг, каких-нибудь вполне реальных персонажей, с которыми приходилось встречаться в реальной жизни и получать с них «одни лишь огорчения великие»?
              Константин, Питер, Россия
       Как я только что пытался объяснить, никаких «громобоев» и «василисков» в ПП нет. Что же касается самой темы, то «бичи божьи» придуманы были нами очень давно и очень давно нас соблазняли. Нет, вряд ли были они порождениями нашей мстительной фантазии. Мы по натуре были совсем не мстительны, а всегда склонны (обложив последними словами «идиотов, жлобов и падл») махнуть рукой: да ну их всех на... и в...! В конце-то концов, ну какое нам до всей этой шелупони дело! Пусть живут. Как говаривал один из героев Воннегута: «Живите». А сам образ «бича божьего» возник у нас, по-моему, из чьей-то фразы: «если бы взгляды способны были убивать, человечество бы быстро ополовинело». Тема казалась нам интересной, и мы долго «обсасывали» ее и так, и этак, пока АНу это не надоело и он не взялся за нее в одиночку.

       Люденам – спасибо за Ваш труд! Заранее прошу прощения, если мои вопросы уже задавались, в таком случае можно их не отбирать для Бориса Натановича.
       Борису Натановичу – уважаемый Борис Натанович! Большое Вам спасибо за Ваши произведения! Здоровья Вам и долгих лет! Не трачу время, сразу к вопросам:
       Ваше отношение к религии мне понятно, у меня такое же, но я был бы рад услышать Ваше мнение о роли религии в истории человечества, в прошлом, настоящем и будущем. (Сам я не могу определиться, есть ли религия зло, или она – добро? С одной стороны, множество войн и конфликтов, манипуляция массами со стороны корыстных «верхов» церкви («а они не таковы»), а с другой стороны, – сколько прекрасного стройматериала за тысячи лет было вложено в Изин «Храм» во имя и благодаря различным мировым религиям, как давно умершим, так и живущим поныне...).
       1. Цитата Фрэнсиса Бэкона: «Атеизм – это тонкий слой льда, по которому один человек может пройти, а целый народ ухнет в бездну». Согласны ли Вы с Бэконом? Возможно ли без какой-либо религии существование народа? Цивилизации? Если да, то каким Вы это существование видите? (Теоретически)
              Кирилл, Иваново, Россия
       Бэкон сказал замечательно, но сегодня мы видим (я вижу), что он был не прав. В 21-м веке целые народы фактически пребывают в состоянии атеизма; церкви существуют, – а воцерковления нет; иконы (как, впрочем, испокон веков на Руси): годится – молиться, а не годится – горшки покрывать; мы становимся подлинно религиозны, только когда судьба берет за горло, а в остальное время – отпетые еретики и материалисты; религия давно (и по-моему, навсегда) перестала быть нравственным ориентиром поведения, преступления верующих так же отвратительны и ужасны, как и преступления безбожников... Существуют страны, где быть религиозным «прилично», но соблюдается этот полупринцип не везде и не всеми, – люди предпочитают быть преуспевающими или крутыми, а вовсе не «приличными». Более того, страны и цивилизации, где религия сохранила свои командные позиции, вовсе не смотрятся сегодня как образец для подражания и уж, во всяком случае, как желаемая перспектива. Они вызывают, скорее, страх, недоверие и неприязнь. Так что будущее, видимо, все-таки за атеизмом. (Если, конечно, не обрушится наш мир в пучины бедствий, сделав нас всех сирыми, убогими и беззащитными.) Торная дорога народов – не бэконовский «лед»: это мощное, выложенное аэродромными шестиугольными плитами, вполне надежное шоссе, способное выдержать на себе и народы-атеисты, и народы-фанатики, и все, «что понадобится впредь». «Хватило бы понта, начальник».

       2. Как по Вашему, как сложится история мировых религий в будущем? Будут ли продолжаться конфронтации, объединятся ли конфессии со временем в одну (общечеловеческую), или, может быть, человечество откажется от религии совсем? (Прогноз)
              Кирилл, Иваново, Россия
       Религии будут востребованы и (относительно) процветать, пока существуют слабые, несчастные, обиженные, не уверенные в себе, чувствующие себя лишними. Эта категория людей представляется мне сегодня совершенно не склонной к исчезновению и даже просто – к уменьшению своей численности. Доля несчастных мира сего, похоже, остается постоянной, – так же, как и доля глупых, бесталанных и неумелых. Армия страны Религия. Более или менее верные граждане ее. Они ищут прибежища, и они найдут его. И скорее всего, это будет не одно прибежище, а многие – на разные вкусы, на разные «варианты несчастности», на разные степени веры, – никто не уйдет обиженным. И так будет всегда, пока человек остается человеком. Но навсегда ли он им останется, вот вопрос?

       Доброго здоровья, Борис Натанович!
       В повести «За миллиард лет до конца света» почти все фамилии героев не вызывают вопросов. Кроме одного – Вечеровского. Согласитесь, – звучит немножко необычно. Скажите, а почему именно «Вечеровский»? Какой тайный смысл несет в себе эта фамилия? Расскажите!
              В. Андреев, Баку, Азербайджан
       Абсолютно никакого. Я точно помню, как это было: нужна была фамилия, срочно, я схватил с дивана газету и принялся судорожно шарить по страницам. «Иванов»? Не годится, в задницу. «Петров»? Туда же. «Айзеншток»? У нас уже есть Вайнгартен. Вайнгартен не еврей, он из немцев. Все равно... О, Вечеровский!!! Очень хорошо. Берем! (А кто был этот Вечеровский из газеты, теперь уже и не узнать никогда. Я даже названия газеты не помню. Кажется, «Известия».)

       Уважаемый Борис Натанович!
       Недавно прочитал несколько романов «ван Зайчика». Нашел Ваш отзыв только на первый из них. А обо всем цикле?
       Будьте здоровы!
              Яков Подольный, Кармиэль, Израиль
       Цикл недурен – серьезная, обстоятельная работа, нетривиальный, спорный, но вполне достоверный мир. Однако, при всем при том, на мой вкус, длинновато. К концу начинаешь испытывать определенное утомление. Видимо, мера в чем-то нарушена, но в чем именно, – определить не берусь: это работа для литературоведа-профессионала.


Другие новые ответы БНС можно посмотреть на сайте АБС.

Красивое число являет собой текущее общее количество ответов в оффлайн-интервью – 7997.
Tags: Оффлайн-интервью, Стругацкий Борис Натанович
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments