БВИ (bvi) wrote,
БВИ
bvi

Category:
  • Music:

Мемуар (5)


Вот уже много лет осенью я перестаю бриться, всю зиму хожу в бороде, а в ночь с 31 марта на 1 апреля «молодею» ликом. Первоапрельские шутки тут ни при чём, всё гораздо проще: 1 апреля — день рождения моей мамы. И хоть её уже нет с нами, я и сегодня, как обычно, сделал ей «подарок»...



Дарья Константиновна Борисова
(1912-1996)


Мама у меня была удивительный человек. В школу она ходила ровно месяц. Ещё раньше, когда молочные зубы менялись на основные, она не давала их выдирать, и потому новые вырастали вкривь и вкось. О методах исправления зубов в глухой российской деревне в начале прошлого века никто и не слыхивал, а потому и прожила она всю жизнь с такими зубами, какие уж получились. Так вот, в школе её начали дразнить по этому поводу, и она в один прекрасный день заявила, что больше туда не пойдёт, нечему ей там учиться. И не пошла.

Этот человек, который официально считался неграмотным, в своё время научил меня читать и, более того, приохотил к чтению. Сколько я помню, мама читала всегда. И читала довольно много, если учесть, что в деревне всегда есть работа. Книги брала в библиотеке. По договорённости с библиотекарями у неё всегда был читательский билет № 1. Объясняла она им это просто: «Я вечно теряю эти ваши билеты, вы меня запишите под номером 1, чтобы я не забыла». Когда я перевёз родителей в Абакан, она первым делом выяснила, где тут поблизости находится библиотека, и хотя дело было осенью, вскоре похвасталась новым читательским билетом, на котором стоял номер 1. В то время моя библиотечка насчитывала тысяч 15 книг, но её она не устраивала. «Не люблю я твою фантастику!» Тем не менее, когда по каким-то причинам она не могла сходить в библиотеку, шерстила мои полки и каким-то образом быстро находила то, что её временно может устроить: книги, связанные с деревней, детективы (пусть и фантастические).

Она была профессиональный читатель: не только читала новые книги, но и постоянно перечитывала свои любимые — Шолохова, «Униженные и оскорблённые», «Даурию»... «Сколько не читаю, а не надоедает!» — удивлялась она.

Письмо она тоже освоила, но по-своему. Орфографии для неё не существовало, как в романе Дмитрия Быкова. Слово из восьми букв она могла записать четырьмя символами, из которых с исходным словом совпадало, например, всего два. Её письма могли читать два человека — я и моя сестра (также обученная грамоте ещё до школы мамой, затем — заслуженная учительница русского языка и литературы).

Некоторые слова ей не давались, поэтому она их переиначивала. Например, не могла почему-то запомнить слово «вермишель». И в магазине требовала «шершимель». А дома ругалась на продавщицу: «Ведь понимает, зараза, что мне надо! А начинает переспрашивать, издевается!» Некоторые её слова я вообще больше нигде не встречал. Тряпку-прихватку, с помощью которой можно ухватить горячую сковородку, называла «атымалка» (или «отымалка»?), откуда взялось это слово?
Tags: Мемуар
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments