БВИ (bvi) wrote,
БВИ
bvi

Голос жителя Земли


Как ни насыщенны, как ни занимательны научные и технические изыски Лема, его произведения не получили бы той заслуженной популярности, которой они пользуются, если бы за всеми хитроумными механизмами и устройствами в них не стоял человек. В книгах Лема человек, как правило, окружен очень умными машинами. Могло бы показаться, что от сравнения с ними он неизбежно проиграет. Лем, даже описывая отдаленное будущее, практически не пытался предсказать, каким будет общество грядущего, как изменятся люди, какие новые возможности приобретут. Он, конечно, отдал дань "социалистическому реализму" в нескольких ранних рассказах, о которых не может вспоминать без содрогания. И в первых его романах, в "Астронавтах" и "Магеллановом облаке" торжествует коммунизм. Но после 1956 года, когда венгерские события потрясли социалистический лагерь, Лем практически избавился от иллюзий "правительственного оптимизма" и уже в "Диалогах" (1957) попытался понять, где же кроется ошибка в теории, которая основана якобы на объективных законах развития общества, то есть может точно определить прогрессивное направление, но при переходе к практике не может предостеречь от ошибок. В частности, в этой книге Лем подверг резкой критике административную систему управления (горькие плоды которой мы пожинаем, например, сейчас), исходя из чисто кибернетических принципов, но в те времена голос писателя, конечно же, не мог быть услышан теми, кто возглавлял подобные иерархические системы.

Совсем от исследования будущего Лем не отказался, но вот героями своих произведений сделал практически наших современников. Они не обладают никакими суперспособностями, не являются ходячими энциклопедиями или сверхгениями, в общем, нормальные люди, хотя и умеют управлять космическими кораблями. Чем же они привлекают читателя на фоне очень могущественных и очень мудрых машин? Наверное, прежде всего тем, что почти каждый персонаж Лема, даже не самый главный, является личностью. Машиной движет программа, но рано или поздно случается незапрограммированная ситуация, и в ней с обстоятельствами может справиться только настоящая личность, которая не спасует перед неожиданностью, не поддастся панике и не сломается. Пожалуй, наиболее впечатляюще противостояние человека и робота Лем описал в рассказе "Дознание", где Пиркс возглавляет экипаж космического корабля, составленный из людей и андроидов. Цель полета -- экспериментально проверить возможности нового типа нелинейных роботов, внешне ничем не отличающихся от людей. Выполнить задание Пирксу удается, хотя при этом он рискует жизнью людей (и своей в том числе). Дьявольскому расчету пилота-робота Кальдера противостоит человеческая порядочность Пиркса, именно эта черта характера, по мнению Лема, может оказаться сильнее и физической выносливости, и феноменальной способности к вычислениям, и любых других сверхъестественных проявлений. Любопытно, что частенько Лем и роботов наделяет человеческими качествами, отчего они становятся ближе и понятнее нам, людям. В рассказе "Охота на Сэтавра" тот же Пиркс участвует в поисках Сэтавра -- автомата для проведения горных работ на Луне, который после травмы электронного мозга перерезал телефонный кабель, обстрелял из лазера вездеход аварийной службы, в общем, стал опасен и должен быть уничтожен. Пиркс справился и с этим роботом, но при очень странных обстоятельствах: когда он встретился с Сэтавром, Пиркса самого по ошибке чуть не подстрелили, и спас его именно Сэтавр. Пиркс же, желая подсечь Сэтавру ноги, выстрелил из неудобного положения и уничтожил робота. "Все признавали, что Пиркс действовал так, как должен был действовать, однако это его не удовлетворяло. На долгие годы у него сохранилось воспоминание о тех долях секунды, когда он прикоснулся к смерти, но все же уцелел, с тем чтобы никогда не узнать всей правды; и горьким, как угрызение совести, было для него сознание, что ударом в спину, столь же подлым, сколь и вероломным, он убил своего спасителя". Можно вспомнить еще трагическую фигуру Терминуса, робота из одноименного рассказа того же цикла о Пирксе. Терминус остался цел на корабле после катастрофы, в которой погиб весь экипаж. И в этом роботе возникла запись обстоятельств их гибели, наделенная некоторой самостоятельностью. Сам Терминус довольно примитивен и ничего толкового рассказать не может, но в него как бы переселился разум погибших. Эта очеловеченность, лишенная какой бы то ни было мистической окраски, очаровывает и потрясает своей трагичностью.

Отношения людей и роботов у Лема помогают вдруг высветить в человеке то, что кажется нам обыденным, не заслуживающим внимания. Но перенесенные в другой срез сознания, увиденные с другой точки зрения, эти человеческие черты помогают нам лучше понять самих себя, ощутить гордость от принадлежности к человеческому племени, гордость, которую, чего греха таить, истачивают черви повседневного сомнения при виде массовых проявлений человеческой глупости, невежества, жадности и прочих низменных качеств. Лем напоминает о предначертании человечества ненавязчиво, опосредованно, то ли лекцией ГОЛЕМа, который приходит к выводу, что Создатель всегда совершеннее Созданного (каково услышать это от исполина разума?), то ли наделяя бездушные механизмы лучшими человеческими качествами. Каким пафосом проникнуты, например, строки романа "Фиаско" о том, как корабельный мозг исследовательского зонда в сложной ситуации, когда его настигают ракеты инопланетян, вдруг находит совершенно незапрограммированный способ самоуничтожения, потому что он ни в коем случае не должен послужить источником информации о земной технологии и землянах. Может быть, у Лема это получилось непроизвольно, но внешне этот акт самоуничтожения напоминает бойца, рвущего чеку гранаты, когда его со всех сторон окружают враги.

Однако Лем не был бы Лемом, если бы не вылил ушат холодной воды на восторженных почитателей "царя природы". Устами того же ГОЛЕМа, постулируя то же положение о сравнении Создателя и Созданного, Лем серьезно объясняет, что Природа и Эволюция гораздо совершеннее созданного ими Нomo Sapiens, а если вспомнить, что в основе эволюции лежат мутации, то есть _ошибки_ в передаче генетической информации, то получается, что и человек -- это результат огромного количества ошибок! А разве может в таком случае получится что-то приличное? Наивно полагать, что такая двойственная точка зрения -- следствие всего лишь непоследовательности писателя. Во-первых, это объективное отражение самой природы человечества, его неоднозначности. Зачастую в одном и том же человеке спокойно уживаются самые противоположные качества, все же человечество представляет такой широкий спектр различных характеристик, что грех было бы это не подчеркнуть. А во-вторых, давайте посмотрим, когда и зачем Лему приходится защищать или критиковать человека.

Защищать прежде всего приходится от всевозможных "улучшателей" человеческого бытия, которые, прикрываясь высокими словами и высокими целями, перестают обращать внимание на отдельных "винтиков" якобы "для их же блага". Из всемирной истории (а уж тем более из истории нашей многострадальной страны) мы знаем, чем заканчиваются подобные эксперименты. Попытки персонажей Лема, будь то группенфюрер Луи XVI из рецензии на книгу Альфреда Целлермана, или анонимные правители Эдема, или создатели бетризации из "Возвращения со звезд", или творцы химиократического общества в "Футурологическом конгрессе", -- также кончаются полным крахом. Это вовсе не означает, что Лем принципиально не видит прогрессивных выходов, просто он считает, что путь в будущее не является ни простым, ни легким, и однозначными рецептами тут делу не поможешь. Даже если попытку "улучшить" мир предпринимает вполне симпатичный представитель рода человеческого, например, Ийон Тихий в роли Генерального Директора Проекта Телехронной Оптимизации Глобального Исторического Прошлого Гиперпьютером (ТЕОГИПГИП), эта попытка обречена на провал, как только один или несколько человек берутся решать судьбы миллионов, не особенно заботясь о соблюдении принципа "Не навреди!" по отношению к отдельным личностям.

Но того же человека необходимо защитить и от провозглашателей "истин" типа: "Человек -- самый, самый, самый...". И тут вступает в действие критический регулятор Лема, который с помощью сравнения с другими, выдуманными им цивилизациями, позволяет взглянуть на человечество со стороны, с их "чужой" точки зрения, и увидеть, что можно быть здоровее, умнее, образованнее, совершенствоваться во всех отношениях. Это не мизантропия, не злорадное тыканье пальцем в наиболее уязвимое место, -- это спокойная, очень тактичная (хотя и не без иронии и добродушного высмеивания) постановка человека на то место, в котором он находится. Пусть пока не существует интеллектуальный колосс ГОЛЕМ, и не обнаружена планета Солярис с разумным океаном, но мы и на наших земных примерах знаем, как слаб человек, а природа естественными (землетрясение в Спитаке) или искусственными (Чернобыль) катастрофами постоянно напоминает нам об этом.

Эти трагические напоминания неизбежно увеличивают уровень страданий в земном мире, и потому, видимо, Станислав Лем в ряде своих произведений тему будущего развития общества предельно конкретизировал: что нужно сделать, чтобы обитатели этого общества стали счастливыми? Вопрос не из простых, но по непонятным причинам большинством авторов утопий не поднимался вообще. То ли они его намеренно упрощали, сводя к обеспечению материальных и моральных потребностей (а счастье, мол, само приложится), то ли вообще не считали нужным достижение столь эфемерного ощущения. Как-то обходились. Гораздо больше их волновало отсутствие противоречий в светлом грядущем. Лем же убежден, что как раз с противоречиями проблем не будет. О счастливом обществе, которое создается с помощью насилия, мы уже упоминали. По меткому выражению польского критика Ежи Яжембского такая идеальная общественная система прежде всего напоминает концентрационный лагерь с хорошей охраной, которая необходима, чтобы осчастливленные обитатели лагеря не разбежались *4. Отработав этот вариант, Лем перешел к рассмотрению ненасильственного внедрения счастья. И сделал это с блеском. В государстве Лузании на планете Энции из "Осмотра на месте" воплощено понятие ноосферы В.И.Вернадского в грубом, физическом варианте. Атмосфера планеты (в пределах Лузании) насыщена мельчайшими компьютерами (быстрами), обладающими весьма высоким интеллектуальным потенциалом (а в случае столкновения с необычайно сложной проблемой они способны объединяться в коллективный разум, что непременно способствует решению проблемы). Эти быстры находятся везде -- в атмосфере, в строениях, в организмах жителей, в их одежде, в продуктах... При нормальном течении событий они незаметны и неощутимы. И главная их функция -- обеспечивать безопасность обитателей Лузании. Никому из них ничто не должно причинить вред. Если в лузанина летит камень, быстры его или отклонят или превратят в пыль. Невозможно ударить друг друга, тем или иным способом быстры предотвратят удар. Неслучайно вся эта среда называется этикосферой -- она является гарантом соблюдения этических норм общества. Мысль сама по себе весьма любопытная: не меняя общественного устройства и общества в целом, не меняя отдельную личность (каждый лузанин оставался таким, каким был, с его комплексами и инстинктами, со своим страхом или ненавистью), к действующим физическим законам добавляется этический: "Не делай другому того, что ему неприятно". Но стал ли от этого мир Лузании ближе к счастью? Создатели этикосферы утверждают, что они реализовали на планете рай, но находятся скептики, утверждающие обратное: создана идеальная тюрьма для каждого в отдельности.

-------------------------

*4. Как время меняет ощущения и убеждения! Содрогание вызывает у нас, не понаслышке испытавших на себе последствия экспериментов по массовому "осчастливливанию", Утопия Томаса Мора. А "Страна счастливых" Яна Ларри воспринимается как пародия на сталинские времена, хотя на самом деле все было наоборот.
Subscribe

  • Экстелопедия

    Экстраполяционная Телеономическая Энциклопедия в отличие от традиционных энциклопедий, не успевающих за ускоряющимся развитием земной цивилизации,…

  • Высокий Замок

    Болгарское издание 1985 года иллюстрировал Петр Ангелов Терзиев.

  • ФАНТОМАТИКА, ФАНТОФАНТОМЫ

    ФАНТОМАТИКА - область знания, посвящённая проблеме создания искусственной действительности (виртуальной реальности), во всех отношениях подобной…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments