БВИ (bvi) wrote,
БВИ
bvi

Categories:
  • Music:

Мемуар (2)


Мама после войны работала на почте письмоноской, и ее напарница в один прекрасный день всплеснула руками: «Смотри, Дарья! Уж не от Ивана ли твоего письмо!»

Оказалось, действительно, от Ивана. Отец написал письмо своим родителям, что жив, здоров и собирается в гости. Два его брата исчезли еще в 30-х, но младший Александр и сестра Надежда тоже проживали в родной деревне. И вскоре действительно приехал, на недельку-другую. Как уж там всё происходило, я так толком и не знаю, но батя остался в деревне. Отношения с матерью у них складывались по пословице: «Жили врозь, но дети были». Средняя моя сестричка умерла через полгода после рождения, но мать не сдавалась и вскоре народила меня. Батя сдался и вернулся в семью.



Со жратвой даже в деревне обстояло тогда не слишком хорошо, и где-то через полгода батя у кого-то прикупил по дешевке баранью ногу. Баран оказался ворованным, посадили того, кто воровал, того, кто продавал, а заодно и тех, кто покупал. Мать, не долго думая, собрала, что бог послал (сметаны, яиц, даже рублей где-то нашла), взяла меня и поехала давать взятку следовательше. По счастью, женщина оказалась душевной, взятку не взяла, обматерила мать: «Вот сейчас вызову охрану, возьмут тебя под белы рученьки и посадят в соседнюю камеру к твоему мужику. И хорошо, если твой молокосос окажется в детдоме. Бери это всё и мотай отсюда к такой-то матери, пока я добрая».

Бате дали восемь лет. Сидел он лишь до смерти Сталина, а потом попал под великую амнистию и вернулся домой. Работать его взяли в местную организацию «Заготскот», с которой и было связано все мое детство. Отец ездил по всей Хакасии, закупал скот, потом коров или овец собирали в гурты и гнали куда-нибудь на мясобойню в центр – в Абакан, Минусинск, а иногда и в Красноярск. Когда я подрос, батя частенько летом брал меня с собой. Самое устойчивое воспоминание с ранних лет: лежишь в телеге на свежескошенной траве, пялишься в небо, и поешь с отцом родовую песню «Отец мой был природный пахарь». Песня тяжелая, о том, как у парня убили отца, мать и сестру, сожгли деревню... Без слез я ее петь не мог. Потом батя, прищелкнув кнутом, подгонял кобыленку, и запевал веселый вариант этой же песни:

Отец мой был природный лодырь,
И я на печке с ним лежал.
Отца заели тараканы,
А я насилу убежал...

Когда батя приезжал в какую-нибудь деревню, его обычно встречали тепло: знали, что он не станет жульничать с определением упитанности коров (от этого существенно зависела окончательная сумма), не будет вымогать взятку, в общем, будет вести себя нормально. Вокруг жили люди самых разных национальностей, кроме коренных хакасов, как правило, ссыльные: эстонцы, латыши, поляки, немцы. Батя, как правило, с каждым перекидывался парой фраз на его родном языке, даже с немцами не конфликтовал (отчасти, как я понимаю, потому, что пленных в том лагере, где он был во время войны, охраняли чехи). В любой деревне у него оказывалась куча знакомых, где расположиться на ночлег. И не помню, чтобы он хоть раз согласился с кем-нибудь выпить. Был он диабетик и потому легко срывался в запой. А в таких поездках возил с собой приличную сумму денег (потому что рассчитывался за купленный скот сразу же) и боялся, что не удержится.

Зато дома позволял себе расслабиться, и для нас наступали страшные дни. Как правило, мать отправляла на поиски отца меня. Деревня наша вдоль горы растянулась километров на десять, а куда могла занести нелегкая батю, заранее определить было невозможно. Я изучил все злачные места, все мордобойки и пивные точки, прекрасно знал всех друзей и знакомых, и все равно периодически нигде не мог найти отца. Особенно страшно было зимой. Идешь в полутьме, исследуешь все закуточки, вдруг где-нибудь лежит пьяный? И даже когда отец находился, это была только треть проблемы. Теперь его надо было уговорить идти домой. Но и это не все. Теперь надо было дойти до дома, и там начиналось самое трудное. Надо было обеспечить нормальный вход в дом, лавируя между разьяренной матерью и не менее злым отцом (которому не дали погулять как следует). На следующий день надо было следить, чтобы отец не нашел запрятанную матерью флягу с бражкой (или уже готовый самогон), чтобы он не сбежал и так далее.

Доводило меня всё это до слез, стыдно было ходить по деревне с вдрызг пьяным отцом, но сердиться я на него не мог. Любил и всё прощал.
Tags: Мемуар
Subscribe

  • ПСС АБС - 29-й том

    В издательстве «Млечный Путь» вышел Двадцать девятый том (в двух книгах, но с общей нумерацией страниц) Собрания сочинений Аркадия и…

  • Экстелопедия

    Экстраполяционная Телеономическая Энциклопедия в отличие от традиционных энциклопедий, не успевающих за ускоряющимся развитием земной цивилизации,…

  • Высокий Замок

    Болгарское издание 1985 года иллюстрировал Петр Ангелов Терзиев.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • ПСС АБС - 29-й том

    В издательстве «Млечный Путь» вышел Двадцать девятый том (в двух книгах, но с общей нумерацией страниц) Собрания сочинений Аркадия и…

  • Экстелопедия

    Экстраполяционная Телеономическая Энциклопедия в отличие от традиционных энциклопедий, не успевающих за ускоряющимся развитием земной цивилизации,…

  • Высокий Замок

    Болгарское издание 1985 года иллюстрировал Петр Ангелов Терзиев.